ку приземленность коммунальных деталей снова отвлекала, а хотелось быть серьезным и размеренным. Вчем-то даже благочестивым. За гулким арочным проходом с сохранившимся целлюлитом булыжной мостовой начиналась гибкая тихая улочка, в глубине которой маячил обещанный сквер, мало различимый по погоде и туманной мороси. Дождя не было уже пару дней, но в воздухе продолжал висеть холодная кисея, которую не сшибал даже свежий ветерок с залива. Сквер вмещал пару сотен лип и кустов невнятного сорта, через которые тянулись дорожки рваного асфальта, перемешанные с очажками неровной травы, уставшей за лето и уже начавшей желтеть. Городская пыль, обычно покрывающая жирным налетом всю без исключения местную зелень, была смыта за несколько дней на землю и блестела бензиновой радужкой между жидковатых ворсинок газона. На уровне человеческого роста пахло старыми банными вениками, начавшими преть от избытка влаги в остывшей парной. Запах был настолько приятный, что он замедлился и даже перебрался с дорожки на газон. Там чавкало под ногами, так что ощущение болота воровало желание шаркать по траве, поскольку больше походило на прогулки по лужам. И он вновь засуетился, отмахнув ненужную сентиментальность. Оставалось совсем недолго. Сквер обрамлялся кривой решеткой, вмятой в облезлые кирпичные столбы. За оградой в паре кварталов маячила небольшая церквушка, легко угады-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4