Клоака жизни, как борзая, Бежала по моим следам, Её раздвоенная тень Сквозила там, по переулкам, Где в ноздри плесенью и лаком Сквозил блудливый зимний день! Это безумство продолжалось часов до трёх ночи. Его самым бесцеремонным образом прервала Даяна, на которую поэтический вечер и пиво произвели столь яркое впечатление, что она вдруг ясно осознала, что должна любить и быть любима. Она дозвонилась до своего сонного бойфренда и практически в ультимативной форме зазвала забрать её с посиделок и сопроводить во все тяжкие. Фигурировали Яр, коньяк, цыгане. Пока он добирался, Крайт оседлала табуретку-пуфик прямо на кухне и принялась марафетить- ся. Судя по количеству выпитого пива и настрою, вечерний макияж обещал быть ярким и переходить в боевой. Образ завершал белый длиннющий шёлковый шарф, намотанный на шею, с огромными бахромистыми мочалками на концах. Уже стоя в дверях, Даянка опять тормознулась у зеркала, оценивая неотразимость. Мне захотелось немножко поглумиться и подтрунить над девчушкой: —Даянк! — Угу... — С таким шарфиками впору над полями Первой Мировой на Сопвичах летать. Не жарковато по погоде? — Плевать! Все равно в машине окна нараспашку. Я от кондиционера чихаю. Поэтому Виталька его и не включает. Всегда так обдувает. Ночь. Пробок нет. Вспотеть не успею, думаю. И вообще! Не мешай совершенству! — Тогда гляди, осторожнее. Айседора Дункан из-за такого аксессуара башку потеряла! Даянка посмотрела на меня, как экзаменатор на двоечника: 94
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4