желтизны закаляла заместителя главреда, тащившего на себе всю рутину. Сама же пишущая братия превращалась или в откровенных раздолбаев, или странных идеалистов, вздыхающих при виде чужого острого талантливого материала, но продолжавших писать ту же слащавую муть, что и прежде. Любовь к «лазоревым гладям моря», «проснувшейся природе», «красной нити» и прочим шаблонным «веяниям времени» была неистребима. Это была потребность, замещавшая талант и приносившая самоудовлетворение. Были свои блатные. Например, одна из корректоров имела имя Лариса, всего восемь классов образования и дядю в областной администрации. Когда у второй корректорши случался отпуск или болезнь, вся редакция затихала и ждала недоброго... Воспоминания о том, как вышел номер с рубрикой «ОБЪЯВЛЕНИЯ», были свежи и беспокойны. Ларису пытались приобщить к написанию статей. Её даже отправили весной на Волгу делать репортаж об открытии навигации. Там она атаковала старую драгу в портовом затоне и мужиков-резчиков, собиравшихся разделывать посудину на металл. Мужики, изрядно поддавшие в честь праздника, решили подшутить над незадачливой, но очень активной девицей, выдав здоровенную трубу водомета за дымовую. Старая фуфайка, вымоченная в соляре, довершила разведение паров. Дыма было много. Дым был черный и сугубо удушливый. Иногда из трубы вылетали искры, приводя репортёра в восторг. Она потратила всю плёнку, фотографируя ржавую черпалку на фоне порта и дебаркадеров, и необычайно вдохновилась. Материал, который она выдала на следующий день в редакции, носил название «И задымили трубы земснаряда». С тех пор Ларису больше не трогали и к творческому процессу не привлекали. Хотя она иногда и протискивала репортажи о каких-то очень личных рок-фестивалях, известных 88
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4