которые до того Миша курировал только лично. Впрочем, особой коммерческой премудрости там не было. Расценки на услуги жестянщика были четко индексированы в литрах, и любая финансовая реформа находила страшное противодействие как главного исполнителя, так и заказчика. Именно наличие устойчивой жидкой валюты в сложившейся теневой экономике работяг заставило меня очень скоро остаться нейтральной стороной, поскольку система расчётов была чересчур уж губительна для организма... Больше одного гонорара в неделю за лейку я освоить не мог, а пролетарское окружение не позволяло делать накопления. Поэтому выгодней было выступать соавтором и посредником, чем непосредственным исполнителем. Здоровье такая позиция экономила сильно. Вообще, помимо калымов, мероприятия по подрыву здоровья производились регулярно, без приурочивания к каким-либо праздникам и датам вроде аванса и получки. Поводом могло стать что угодно. Могли утащить у охраны и пустить на шашлык здорового волкодава. Могли отметить окончание срока кодировки... Помню, как Миша приволок, пыхтя и упираясь, приличный рулон никелевой жести и мы спаяли здоровенный бак, который спрятали наверху у вечно горячего калорифера тепловой завесы. Туда накидали сахара и дрожжей, которые можно было купить в столовой завода или взять в счёт зарплаты под запись. Кажется, это случилось в четверг. В понедельник пьяны были почти все. У калорифера всегда тепло, как в бане, а потому брага поспевала необычайно скоро. После успешного проведения совместной акции по спаиванию гегемона я стал уж совсем заместителем Михаила. Практически пресс-секретарем. Он таскал меня к себе домой и поил жутким клопастым самогоном или дешёвой водкой, проповедуя банальные дворовые тезисы, вроде «кто сильнее — тот и прав» или «всегда бей первым». Иногда следовали рассказы о жизни. События его не баловали, а 81
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4