обоих это устраивало. По молодости было увлекательно и интересно. Тогдашнее мое глупое любопытство к породе человеческой подогревалось еще тем обстоятельством, что практически все члены нашего цехового коллектива имели ходку, а то и не одну, «к хозяину». Несижалым из двух-трех десятков мужиков был я, бестолочь-ученик, парнишка с техникума, мастер нашего участка, начальник цеха и один из сварщиков. Миляга-крановщик, здоровенный мужик, практически квадратный и обладавший неимоверной силищей, приходивший к нам в закуток перекурить и потрепаться «за жисть», когда-то топором покрошил свою жену. Крохотный, почти карлик, очкарик-астеник, работавший оператором электроискровой установки, убил в родной деревне то ли сторожа, то ли собутыльника... Мой учитель из своих сорока пяти лет отсидел в три приема четверть века, начав лет с пятнадцати с прибалтийской «малолетки». В момент нашего знакомства, кстати, из его зарплаты вычитали что-то около трети за какую-то пьяную провинность. Публика подобралась активная, творческая. Я предпочитал Брехта, но играли по Станиславскому. Через пару-тройку недель, в день получки, я увидел, что такое настоящий сплочённый коллектив. В нашем цеху к концу рабочего дня пьяны были все, кроме пары бабенок- нормировщиц и молодого табельщика, только что закончившего техникум. Я нашел в кузне здоровенный гаечный ключ размером в человеческий рост и проходил с ним весь день, как будочник с алебардой, ибо каждый бухой работяга норовил отправить меня за водкой в соседний с проходной магазин... За водкой меня так и не снарядили, что несказанно подняло мне авторитет в цеху. С тех пор подобных попыток не повторялось. А меня перестали считать салагой-учеником. И я понял, что то была инициация. Мой учитель стал гордиться мной, как папаша сыном- героем. Мне даже поручались вопросы левых заработков, 80
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4