Через неделю Миша окончательно меня выделил среди неофитов и стал учить индивидуально... Меньшому подмастерью приходилось довольствоваться освоением профессии «наглядом». К сложным вещам его просто не подпускали. Отныне ему поручалось только прямить киянкой старое железо. Меня же Миша стал учить всему. Мы колотили с ним колена вентиляционных труб, крыли крыши, паяли садовые лейки и вёдра (из-за толщины листового металла, употреблявшегося на производстве, они получались чудовищно тяжёлыми, но неимоверно прочными), воровали никель и делали коньячные фляжки с горлышками из старых многоразовых корпусов высоковольтных предохранителей, ножи-выкидухи с кнопками и пуговицами, со струнами и телефонными пружинами... Статут звания главного ученика, помимо освоения премудростей профессии, включал в себя совместную дегустацию напитков разной крепости и доверительные беседы. Мы даже как-то сдружились, если можно назвать дружбой подобные отношения. Он был мне интересен как яркий, особо неведомый доселе представитель человеческой породы. Нет, я вырос в нормальном советском рабочем квартале, большинство моих друзей жили в бараках и коммунальных квартирах, но тут было что-то уж очень пёстрое, что-то очень показательное. Он не был героем. Переводя на язык художеств, Миша не был картиной мастера на стене галереи в доме знакомых или дальних тётушек. Это был какой-то до ужаса кондовый лубок, тайком принёсенный кухаркой и показанный мальчику-барчуку... Я же ему, думаю, приглянулся возможностью вешать лапшу на уши и готовностью выслушивания всяческих былинных историй, часть из которых я уже слышал в детстве от городских дурачков. Но в том не признавался. А Миша особо и не завирался. Его сочинения по уровню фанта- зийности имели определенную черту, грань, которую он никогда не переступал, даже будучи сильно пьяным. Нас 79
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4