неуютно. А самое страшное, что он понял, как сильно ошибался, допустив, что в роли, исполняемой им, драматург что-то недодумал и его персонаж от импровизации станет ярким, как гений из метрополии на провинциальной сцене. Ангажемент вышел вялым. Афиши не удались... Он пошёл к холодильнику и достал из-под морозилки запотевшую бутылку. Поставил воду под пельмени. Круто посолил старую краюху и первую стопку махнул так, помахал жёстким куском хлеба по воздуху, точно собирался произнести речь, но позабыл слова. Подумав, отнес водку к монитору, походил по квартире, пыхтя сигареткой. Оседлал кривоватый стул и, прислушиваясь к закипающей на плите воде, напечатал самые первые слова будущего письма: «Здравствуй». Дальше пошло шустрее. Бодро накидав первый абзац, он отвлёкся, махнул водочки, похрустел горбушкой и стал быстро-быстро набирать самое важное в его жизни письмо, клацая костяшками клавиш и бросая короткие взгляды то на экран, то на клавиатуру. Слова только что решили быть с ним добрыми... Пробуждение проходило плавно и неприятно. Сначала начала болеть голова, а следом подоспело неприятное ощущение сухости во рту. Сердце злонамеренно и звонко частило, время от времени размашисто ныряя куда-то в желудок и замирало там, точно пряталось за углом. Голова кружилась, и на попытки тела принять вертикальное положение отвечала кратковременным отключением сознания. Он очень исполнительно и честно старался заново заснуть. Но, хотя отметил какой-то временный и шаткий по наличности провал в восприятии и присутствии внешних ощущений, сразу прочувствовал всю тщетность попыток возобновить сон. 269
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4