Самое страшное, что звали их одинаково. Они были почти двойники, и разница была только внешняя да в паре лет возраста. Он помнит свою растерянность, когда впервые осознал их пугающую схожесть. И что он долго решал, что перед ним: новый шанс или неведомый провокатор с проверкой. Вих ванных стоял одинаковый шампунь. Они учились на одном факультете и защищались по одной теме. Только та, первая, была брюнетка. А вторая — блондинка. Чуть ниже ростом. Только и всего. Они даже смеялись одинаково. У обеих были младшие сёстры и властные мамаши. Да отцы, похожие на любящих амёб. Только со второй было легче. И верилось тогда, что ему просто рассказали, как же должно быть на самом деле в идеальном мире. Нужно только захотеть и решиться. И он решился. Ещё больше он испугался, когда понял, что в первые ночи даже их бельё было одинаковым. И уж точно не могли они договориться. Ведь разница между первой и второй была года три. Или больше? Теперь неважно. И никто из них не мог знать, какие глупости и мусор таскал он в своей памяти. Потому что зачастую он и сам не знал, какая записная книжка и какой сувенир нежданно обнаружится под старой пылью в этой мешанине, не имеющей каталогов и архивов. И он метался между двумя реальностями, не смея ни выбрать, ни отторгнуть ни одной из них. И они обе терпеливо ждали. Одна по незнанию, вторая во что-то веря. Пока обеим не наскучило. Первой — догадываться. Второй — играть. Он проворонил всё. Первая на волне обиды уехала в столицу, но сил бежать за ней не было. Вторая никуда не делась. Но он не мог простить ей свою слабость и недавнюю открытость, от послевкусия которой становилось стыдно и 268
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4