Поэтому переключил оставшиеся в наличии силу и волю на попытки встать. Удалось не сразу. Любое шевеление давалось мучительно. Дополз до ванной и долго хлебал шипящую хлорированную воду, не обращая внимания на противный привкус. Вода охлаждала мысли и приятной тяжестью ложилась в желудке, причиняя небольшое облегчение. Курить не хотелось, но многолетняя привычка взяла верх, и он долго вертел мятую сигарету в руках, так и не решившись щёлкнуть зажигалкой. Потом переместился на кухню, чтобы поставить чайник. Коробок слегка подмок, потому что вчера, кажется, он бросил его на край раковины. Но уверен не был. Он не помнил, как тот очутился в его руках и откуда он его взял. Спички одна за другой кашляли и шипели, но зажигаться не хотели, через одну выкидывая неподконтрольную хрусткую искорку, и борили край коробка. Он плюнул на это занятие, хотя вспомнил про зажигалку в кармане рубашки. Начал дёргать ручку холодильника, пытаясь добраться до его прохладной брыжейки. Наконец, причмокнув, дверца открылась, а сам агрегат ворчливо застучал, включая трясучий компрессор. На верхней полке светящегося внутренним огоньком рая душеспасительно лежал ряд ледяных бутылок, и он, восторженно свернув сразу двум пробочные затылки, надолго присосался к кургузой пивной маковке одной из них. Вместе с хмелевой горечью вернулась способность соображать. Он закурил, брезгливо морщась от первого резкого дыма, а потом оседлал табуретку прямо посредине кухни, восстанавливая в памяти вчерашние события и поступки. Воспоминания не были линейными и походили на неумелый конспект. 270
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4