на волю и валились к земле, напоследок расслабленно цепляясь за жесть карниза. Но, не в силах удержаться, срывались и развязанными шнурками волочились по траве, едва-едва поспевая за хозяином. Прерывисто принимались зудеть комары, а в воздухе распылялась водянистая прохлада, привычно декорирующая смену дня и ночи. Время от времени в открытое окно смущённо проскальзывал плотный комок летнего ветерка и тёплым тугим брюшком своим задевал лицо. Впрочем, было понятно, что это уже ненадолго. Скоро ночь. Всё реже щёлкал на стадионе мяч. Всё чаще смеялись гуляющие. Гудела далёкая совхозная дойка да заливисто гавкала беспокойная собака. Приходилось сдерживать себя. И он, стараясь не торопиться, раскладывал предметы так, чтобы они были под рукой. Предметов было всего ничего, но он несколько раз передвигал по столу пепельницу и клавиатуру, пытаясь найти оптимальное положение их, отлично понимая, что в процессе всё будет не так и нужное сочетание придёт само. Он просто ценил ритуалы. Отвлекаясь, смотрел в окно на заходящее солнце, но не находил в пейзаже привычной красоты. Вздыхал и сторонился, на минуту вываливаясь из действительности и временных категорий. Он столько раз складно и ловко представлял себе сегодняшний день, что казалось, он пережил его многократно во всевозможных вариантах, а потому теперь чудовищно мудр и любое действие его сродни руки Бога, ибо всё-то он знает наперёд, всё проиграл, всё перемерял и неожиданности подвластны ему. Между тем за окном темнело сильней и сильней, и одинокая, вечно одноногая ирга, растущая в левом углу его оконного пейзажа, перестала просматриваться. Скоро, ослеплённый желтоватым светом монитора, он совсем 265
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4