Тётя Паня уходит, неся лотки на голове и виляя ветчинными окороками, а я сижу в пустоте и безвременье, осознавая свою неполноценность. Прихода нет. Ветеринар, присмотревшись ко мне, пожимает плечами, достаёт откуда-то огромный ятаган и уходит за магазин рубить крапиву, буйно растущую на помойке. Мне грустно. На столбе напротив от лёгкого ветерка поскрипывает, слегка раскачиваясь, жестяной фонарь. Как невыносим бывает мир этот! Тут мимо меня проходит разговор тети Пани с ветеринаром. И я его прослушиваю. Причем я слышу свист ятагана на помойке и гром швабры в магазине. Значит, это тот самый разговор, что был для моих ушей немым незадолго до этого! Разговор похож на кисель и туман одновременно. Он упруг, как купальный матрас, и тут же податлив, как пух. Он проскальзывает мимо меня, утыкается в стоящую неподалёку липу, отталкивается от неё и плывёт обратно, явно наметив в качестве ограничительного упора забор нашего соседа. Я опять прослушиваю разговор, но в обратном порядке. Потом ещё раз в нормальном. И ещё раз в обратном. После седьмого реверса мной овладевает отчаяние. Я так никогда и не получу кайфа, зато обречен вечно слушать этот дурацкий трёп жирной тётки и пришибленного алкоголика-азиата. Хреновая перспектива для будущей вечности! Начинаю разглядывать кеды, в надежде хоть как-то отвлечься от ситуации, надоевшей хуже икоты. Внезапно раздаётся смех. Поднимаю глаза. Напротив стоит здоровенный бритый мужик, одетый явно не по сезону. Он в свитере, кожаной куртке, каких-то импортных клетчатых штанах, и жара, похоже, на него не влияет никак. Он смеётся и смотрит на меня с любопытством. Машет рукой, и шарик разговора исчезает. Ну, а лично я робею совсем. 244
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4