ки в новом году осыпавшейся ёлки. Ветеринар, похоже, чувствует нечто подобное, потому что начинает ёрзать и беспокойно поглядывать по сторонам. Он явно что-то хочет сказать, но не может сформулировать. Я удивляюсь: это при его-то мудрости?! Не найти слов?! Наконец, решившись, он хитровато подмигивает мне и предлагает шепотом: «А у меня клей есть. Ну, ты понимаешь...» К удивлению меня самого, я моментально соглашаюсь. Видимо, попробовать надо всё. Хотя что-то и во сне. До того я не пробовал и клей, но видел, как его нюхают пацаны во дворе школы. Поэтому получается ловко и с гусарским шиком. Первым дышит док. Он горд и сосредоточен. Он серьёзен, как бог Один перед деревом. Он сопит, шурша пакетом, а я контролирую его, чтобы не задохнулся в процессе. Наконец он откидывается на спину, и я забираю полиэтиленовый мешок, с любопытством контролируя внешние признаки ветеринарского трипа. Постепенно док розовеет, и тень улыбки появляется на его суровом челе. Он доволен. Выходит тётя Паня и забирает хлеб. Ветеринар непринуждённо затевает с ней разговор, точно на светском рауте в буфете. Теперь моя очередь. Хорошо, что клей хоть пахнет клеем. И осознание этого внушает какую-то уверенность в незыблемости мира.Я приступаю с лёгким сердцем. Растираю тягучую клеевую дрянь по стенкам пакета и дышу. Ничего особенного. Становится тоскливо. Почему мне не досталось кайфа? Почему я не такой, как все? Почему даже от клея не могу получить удовольствия? Тетя Паня болтает с ветеринаром: я вижу это краем глаза по мимике. Но разговора не слышу. Кайфа нет. Мне грустно. 243
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4