Неожиданно паскудное насекомое появляется в кубрике, злобно жужжа и не испытывая от невесомости абсолютно никакого дискомфорта. Начинаю уважать за тренированность. Наглое поведение радужноглазой выводит меня из себя, и я пытаюсь её ловить, попутно лихорадочно соображая, где на схеме складирования бортового шанцевого оборудования значилась квантовая мухобойка. Точно помню, что она выполнена в форме ц -тапки без задника. Наконец муха попалась. Размером с приличную саранчу. Беру её двумя пальцами за крылья и подношу ближе к свету, чтобы разглядеть. Похожа на земного слепня, только очень здорового. По крайней, мере тело. Голова же её... От удивления громко кричу и чуть не выпускаю пленницу. У неё лицо Ленина. В кепке, с бородой. Злые морщинистые глазки. Приглядевшись, замечаю на брюшке твари вышитые ленты подтяжек. Галстука нет. Я её понимаю — жарко. Во мне поднимается волна дворянско-поповского негодования. Кричу: «Ужо тебя!» В руке сама собой появляется немецкая опасная бритва. Не надо сахарниц и глупых билетиков со знаками фатума. Нет во мне колебания и страха. Твёрдо решаю казнить пленницу. В конце, не в силах отказать себе в маньячном удовольствии, я несколько раз пугаю Лениномуха бликующей полосой золингеновского металла. Лениномух недовольно морщится, отворачивается и фыркает, кося на меня хитрым и злым глазом. Я выплёвываю самурайский клич и размашисто бью бритвой... Приземление прошло удачно. Я лежу на панцирной койке в палате реабилитации космонавтов и смотрю в открытое окно на пыльную казахстанскую степь. Далеко на горизонте рокочут двигатели ракет-носителей, регу238
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4