телей вызывали забрать чадо в Московском приёмнике. А однажды умудрился добраться до закрытого и не имевшего прямого с их районом сообщения Севастополя. Хотя чаще он, обследовав все деревенские закоулки на предмет стеклотары, затихал у водосброса плотины в надежде, что проходящие воды выбросят на ржавую предохранительную решётку пустую посудину. Пару раз на моей памяти такое происходило, отчего Витюша ходил счастливый и, эмоционально мыча и размахивая руками, всем встречным насильно демонстрировал двенадцатикопеечный трофей с микроскопическими ракушками на позеленевшем дне. Как уже говорилось, из-за ограниченности и шаткости финансового положения пить нашему придурку было особо не на что, а потому все зачатки разума, имевшиеся у Витюши в наличии, тот пускал на поиски путей рационализации и экономии. Перебрав в практических занятиях массу вариантов — от водки с хлебом до выбритой головы и вымоченного в спиртном платка — наш безумный исследователь остановился на клизме. Сложно сказать, где он разжился ярко-рыжей спринцовкой, но она постоянно бугрилась его нагрудном кармане, и берёг он её пуще, чем политрук Родину. Не сильно терзаясь странностями и условностями этикета, Витюша мог начать запой (если только это можно так назвать) прямо на площади у магазина, но предпочитал смаковать напитки у паромного сарая на переправе, прячась за щелястыми стенами от жары. Там же зачастую и ночевал, благо метода позволяла гудеть с одного пузыря очень долго. В народе сарай прозвали «Дурацкий кремль», а старуха-мать, отчаявшаяся дождаться своё бестолковое дитя домой, написала на стенах сей твердыни ржавой 235
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4