Афраний одновременно был как тюремщиком, так и своеобразным благодетелем Савла. Иешуа. По мнению Гаспарова и большинства исследователей, двойником Иешуа в романе является Мастер. Позволю себе не согласиться. Ну, начнём с того, что Иешуа всё же незримо присутствует в «современной» части романа, посылая своим легатом к Воланду Левия. Или когда Левий сообщает, что «Он (Иешуа) прочитал сочинение мастера». Суть романов с темой Бога и богоискательства тем и хороша, что Богу не надо присутствовать в них лично. Если Бог начинает являться на страницах повествования — это уже или что-то из жизни древних греков или повесть о втором Пришествии и конце света. Бог не должен являться в человеческом образе там, где он постоянно присутствует по определению. Но, правда, если брать все планы романа, то Иешуа всё же мелькает в образе памятника. Пусть и опосредованно. Это расчленение, раздробление в «современном» срезе романа и позволило создать ту ка- лейдоскопичность противопоставления «тёмное — светлое», разбив картинку на столько отражений. Это и музыкальная тема, где главные антагонисты — классическая музыка и современный джаз. Это и писательская среда. Рюхин — Маяковский, параллели к Чацкому и Молчали- ну, точно отмеченные Гаспаровым и т.д. Но это только отражение Иешуа. Так что вспомним ревность Рюхина к памятнику Пушкину! «Повезло, повезло! — вдруг ядовито заключил Рюхин и почувствовал, что грузовик под ним шевельнулся. — Стрелял, стрелял в него этот белогвардеец и раздробил бедро и обеспечил бессмертие...» Чтобы понять этот посыл, достаточно вспомнить рану Пушкина, полученную на дуэли. Пуля попала в правое бедро и ушла выше в брюшную полость, вызвав перитонит и гибель поэта. Но дело в том, что и распятых на кресте римляне убивали 226
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4