«Первая жена — от Бога, вторая — от людей, третья — от Дьявола». Так как до сих пор всерьёз можно утверждать о равенстве Мастера, автора и Иешуа? Утверждение такого плана, что «Мастер (и автор) уподобляют себя если не Христу, то мечте о Христе» — неверно в корне. Мастер имел шанс пойти по пути Иешуа. Но шанс нереализованный, что и говорить. Кстати, в романе присутствуют в разной степени образы всех трёх жён автора, о чём чуть позднее. Также нет в романе и «искажения канонического образа Христа». Скорее наоборот. Образ Иисуса отлично соответствует портрету, нарисованному многими видными исследователями Библии. Критики романа не берут во внимание один простой факт: образ Христа (равно как и Сатаны) не был статичным. Он изменялся со временем и развивался, как и сама религиозная доктрина, связанная с его именем. И Булгаков в своём произведении просто использовал образ Бога-сына времён раннего развития христианства. По той простой причине, что этот вариант прочтения личности Иисуса ближе к корням и еще не покрылся канонической коркой, враждебно относящейся к любым изменениям как в изображении, так и в восприятии Христа. Булгаков, будучи близок нам во временном контексте, сознательно отказался от привычного, застывшего канона изображения Мессии. Бог, пришедший к человечеству две тысячи лет назад, должен был быть богом тех людей, а не современных. Именно поэтому Иешуа в романе так сильно отличается от того Иисуса, что показывают нам в современной церкви. Современный Иисус застыл, растворился в каноне. Иешуа двухтысячелетней давности должен был быть и был более человечным, более интимным, что ли. И тут в своем подходе Михаил Афанасьевич совершенно прав. О литературных источниках романа написано много. Например, у Л. М. Яновской. Но мы не будем пере220
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4