посвящённой роману), есть и совершенно несовместимые моменты, диссонансы, на которые, для удобства подгонки своих теорий, многие закрывают глаза. Все отмечают, что Мастер не смог приблизиться к Иешуа, так как струсил. Все отмечают наличие сходной ситуации и в биографии самого Михаила Булгакова. Так какой параллелизм тогда, если через весь роман проходит лейтмотивом «самый страшный грех — трусость?» Человек, подверженный греху, побеждённый грехом, — не бог, а грешник. По определению. Михаил Афанасьевич, безусловно, был знаком с традицией русской иконографии. О том говорят как происхождение самого автора из духовенства, так и свободное оперирование иконописными канонами в ранних редакциях романа. И тут исследователи упускают ещё один момент. Где обрёл покой Мастер в финале романа? Его взял Сатана. Но не в Ад. А в некое место, где царит покой. Но не в Рай. Ибо: «Он не заслужил света, он заслужил покой, — печальным голосом проговорил Левий». Получается, что Мастер как бы застрял между Раем и Адом в некоем безвремении, где царит тишина. «Слушай беззвучие, — говорила Маргарита Мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами, — слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, — тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом...» Почему бы тут не вспомнить, что фигура некоего грешника, лишённого Рая за грехи, но избавленного от мук Ада по причине своего прошлого земного милосердия, известна Православной Церкви. В русской иконографии этот образ из «проложного сказания» называется «Милостивый блудник» — за блуд лишен Рая, но за милостыню избавлен от Ада. По воспоминаниям жён Булгакова, писатель был твёрдо уверен, что за свою жизнь женится минимум четыре раза. При этом он любил повторять поговорку 219
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4