Не было великого потопа. Точнее, описание наводнения даётся так, как его увидел герой повествования. Это нереальная картина. Это зарисовка сна. Наводнение-призрак. Наводнение, как и город, созданный Петром, вымышлено. От настоящего наводнения город оправился моментально, уже на следующее утро. От приснившегося же наводнения Евгений не оправится никогда. Давайте еще раз вернемся к графу Дмитрию Ивановичу Хвостову. Вот его описание последствия стихии: Там старец мрачной — жив — терзался тоскою, Средь разрушения блуждает будто тень И вопиет: где ты, любезная мне сень? Где дочь и сыновья; где ты, моя супруга? Без дома, без детей, лишенный сил и друга, Среди печали злой, отчаяния сын, Связь с миром перервав, скитаюсь я один. И вспомним картину поиска Евгением дома Параши: Глядит... идёт... ещё глядит. Вот место, где их дом стоит; Вот ива. Были здесь вороты — Снесло их, видно. Где же дом? И, полон сумрачной заботы, Все ходит, ходит он кругом, Толкует громко сам с собою. Тут, конечно, аллюзия на все стихотворения, использующие сюжет возвращения героя в родные места, где всё радикально переменилось внешне, но на деле оказывается, что главным образом изменился сам герой, его восприятие мира. Например, «Запустение» Боратынского 1834 года. Но всё же тема эксплуатации Пушкиным текста Хвостова мне кажется доминирующей. У Хвостова жертвой стихии выступает старик. У Пушкина — молодой Евгений. 213
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4