и обычное физиологическое. «Медный всадник» — классический петербургский текст со всеми вытекающими из этого последствиями. Иного, как метафизического, развернутого толкования сна в то время попросту в литературе и не существовало! Теперь рассмотрим сцену переезда героя за реку. Все события даны отдельными фрагментами, связь между которыми носит характер моментального фиксированного образа действия, отдельных театральных картин. Раз — вода спала. Два — он у реки. Три — сразу увидел лодку (и это после разгрома, учиненного наводнением!). Четыре — перевозчик где-то без усилий нашёлся и мгновенно, не торгуясь, согласился. И это всё в окружении чуть ли не штормовой погоды! И после опять упоминается сон! Уже безумный Евгений не может понять, что же его гнетёт: Его терзал какой-то сон. Прошла неделя, месяц — он К себе домой не возвращался. Его озарение, вспоминание ужасной картины потопа также связано со сном. Герой внезапно просыпается, побеспокоенный плеском волны. Потом узнаёт (в ночной темноте!) то место, где и произошло ужасное потрясение. Начинается знаменитая сцена погони за героем бронзового всадника. И опять, отметим, погоня длится нереально долго. «И во всю ночь». А само пробуждение, точнее, характеристики погоды («Мрачно было: / Дождь капал, ветер выл уныло») детально совпадают с той, прошлой картиной засыпающего Евгения, вернувшегося домой перед наводнением: «...и он желал, / Чтоб ветер выл не так уныло / И чтобы дождь в окно стучал / Не так сердито». Любопытно, что сама ситуация внезапно разбуженного и тем ввергнутого в растерянность, отчаяние героя, ярко повторяет тему знаменитейшего стихотворения 210
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4