соперницей беззнойной, / И свежей зеленью младых его садов». Есть и ещё параллели в пушкинском тексте с этими авторами, но о них чуть ниже. Пока перейдём к «титулованному», обозначенному источнику. Слово Петрополь в словаре Пушкина практически отсутствует. Некоторые исследователи пытаются увязать наименование в поэме столицы Петрополем с Древней Грецией и мифом о Посейдоне — ведь есть же в тексте Тритон! Но мне видится всё проще: граф Хвостов в своих творениях для названия столицы иным, кажется, и не пользуется. Но ведь читаем же мы у Пушкина: «И всплыл Петрополь». Не будь по соседству упоминания вирш Хвостова — можно было бы списать и на Грецию. Пушкинский текст создается с явной оглядкой на «Послание» Хвостова. Вранних черновиках было упоминание ещё одного имени. В том месте, где описывается смятение правителя пред видом стихии, «Державин бряцал». Но Пушкин отказался от этого, оставив «именитым» одного Хвостова. Тем самым резко разграничив «названные» — «безымянные» источники заимствования и убрав с глаз читателя явное упоминание наводнения времен Екатерины II. Дальнейшее повествование, рисующее картину бедствия, является, по сути, хорошо переработанным текстом Хвостова с лёгкими вкраплениями строчек маститых поэтов. Сравним. Благо, точек соприкосновения множество. Вот некоторые из них. У Хвостова: «Я волн свирепство зрел, я видел Божий меч» и «Повсюду зрится вод скопление опасно. / Хотел могущий Бог нас гневом посетить». У Пушкина: «Народ / Зрит божий гнев и казни ждет». У Хвостова: «И быструю Неву, казалось, окрылило; / Вода течет, бежит, как жадный в стадо волк». 200
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4