носит имя Нина. И что мне в жизни встречалось много Нин — от докторов до активисток НБП - и все были яркие люди. Но наша маленькая провинциалка смутилась окончательно и стала оправдываться: — Это меня папа назвал. В честь бабушки. У меня бабушку все Нина звали. Даже домашние. И на улице. А так она Клеопатрой была. — Что? — Клеопатрой. Но все её звали Ниной. Не знаю, почему. — Она у тебя кто? Из дворян? — ошалело спросил я. — Да нет. Может, и были графья в родне из самодуров, но вообще всю жизнь в деревне прожила. Крестьянка она была... Я более чем уверен, что эта маленькая девчушка Нина не прочитала ни строчки Пушкина, кроме тех, что, может, восприняла на слух в школе, не говоря уж о литературоведческой и культурологической литературе! В первом десятилетии нового XXI века такая неожиданная встреча с живым мифом на границе Мещёрских болот меня, признаться, удивила. Я рассказал о ней товарищу-филологу, а он, в свою очередь, передал эту историю вдове Александра Борисовича — Ирине Степановне. Ирина Степановна Приходько порадовалась, пообещав вставить эту иллюстрацию в новую свою работу. Жаль, не успела. Поэтому рассказываю я. ВМещёре живыми сохраняются не только выхухоли. Давайте считать, что именно воспоминания о Пеньковском меня как-то толкнули на написание этого текста. Я не пытаюсь открыть новые горизонты в литературоведении. Я не ставлю себе задачу вспенить весь научный мир и заставить его новыми глазами взглянуть на произведения, что затрону. Нет. Считайте это наглой 191
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4