Спустя годы в моей ученической жизни появился Александр Борисович Пеньковский. Он еще тогда не написал своей чудесной «Нины», но уже был монументален. На его лекции первому курсу сбегались старшекурсники. Бывали случаи, когда аудитория не вмещала всех желающих. Его слава не выходила за пределы маленького сообщества местного филфака. Но там, в стенах дореволюционного училища, она была густой и плотной. Александр Борисович любил пошалить. Позволял себе курить в аудиторную форточку. Мог поставить на стол кафедры стул, забраться на него, как на ленинский броневик, и читать оттуда, сидя вровень с верхними рядами амфитеатра. Его лекционные примеры были чудесны и точны. Его разбор Тургеневских «Старческих» и по сию пору мне кажется совершенными. Его любимой фразой в этих случаях была: «Надо врать то, что есть». Он забавно начинал чтение курса введения в литературоведение... Показывал рукой на всю аудиторию, свободно вмещавшую поток: «Это академическая наука». Подходил к доске: «Это мои знания». Рисовал приличный такой круг на доске: «Это тот объём знаний, что я вам дам на лекциях». Потом ставил меловую точку где- то метрах в полутора от нарисованного круга: «Это то, что усвоите вы». Очень наглядно и доходчиво. Словом, Александр Борисович если и шалил, то имел на это полное право. Потом был юбилей Пушкина и «Нина» Пеньковского. Было круто. Я бывал у них дома, на самом последнем этаже желтосерой сталинки в центре. Тем паче что его жена, Ирина Степановна, состояла научным руководителем моей тогдашней жены. Семья профессоров были очень хлебосольные люди. Позднее они переехали в Москву. И мы с тех пор не встречались. А потом Александр Борисович умер. 189
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4