Большущее спасибо моему старому кинешемскому другу А. Виноградову, указавшему на спящего Евгения. Как бы всё объяснить, чтобы было сразу понятно... Вот, положим, родился я в Америке, году в тысяча девятьсот третьем... Нет, я мог бы родиться и раньше, но тогда бы был шанс попасть на Первую мировую... А я не хочу попадать на войну... Пусть мне исполнилось лет тридцать, и я вполне независимый. Великую Депрессию мы опускаем. Не знаю, как там я и что там, но будем считать, что всё нормально. Скажем, работа на правительство. Не хочу быть бутлегером, беглым каторжником, дезертиром или курьером. Нет. Понадобится романтика — есть пейзаж и текила. Я должен быть достаточно мирным и свободным в своих передвижениях. Пусть даже шпион какой-нибудь. Только, чур, чтобы я не попался. И пусть кривая забросит в Мексику. На неделю, на месяц. Вполне достаточно. Писатель, картограф, инженер. Хоть в гости к тёще на время отпуска. Кто и что угодно. Только в Мексике... И там, где-нибудь в штате Коауила, в какой-нибудь убогой деревушке, среди воняющих чесноком и потом босоногих пеонов и задиристых вакерос, измученных жёнами, колючками, жарой и дурным пивом, повстречал бы вечно пьяного, склочного старика-гринго, седого, с обвисшими украинскими усами и припухшими желчными глазами... Я, кстати, даже не знаю, должны ли быть там вакерос. Но мне очень хочется, чтобы были. Поэтому пусть будут. Мексиканцы будут звать старика Гринго. Без имени, без прибавления «дон». Только Гринго. Я в шутку назову его Майор, и ему это понравится. Он не должен привязаться ко мне, мы не станем друзьями. Нет. Пусть он тяготится моим присутствием. Но ему чем-то польстит моё первое ознакомительное любопытство. Старик обязан пьянствовать, срывающимся голосом браниться с усатыми хембра 186
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4