её прикидкам, должен был находиться я. Кто из них был большей мумией — пересохшая кокетка или её либидо — оставалось непонятным. После мытья старая размякала и розовела. Тема веселых болезней отступала до следующего воскресения... Года через три мы таки частично поставили старуху на ноги. Она стала самостоятельно садиться в инвалидное кресло и мотаться по квартире, попутно обдирая мебель, сшибая углы и давя обувь. Она путала реверс, не запоминала габариты, но худо-бедно транспортировала свою тушку по просторам квартиры. Хотя самое страшное, что она сама стала пытаться опорожнять судно. Снайперский способ был ей чужд. Она била по квадратам... Расширение теоретической зоны надзора и поражения разбудило в бабусе страсть к детективным историям. Старуха решила стать Джейн Марпл. После коротких следственных процедур по упрощённому судопроизводству стало считаться хорошим тоном обвинять сиделок в краже старых носовых платков, растрате туалетной бумаги, подмене её нежнейшего сатинового нижнего белья обносками, выпивании десятков сырых яиц за один приём, тайном съедании сырыми мороженых пупырчатых бройлеров из морозилки... Решив, как римская матрона, что она должна строго контролировать ведение хозяйства, бабуля стала шпионить за всем и всеми. Шпионила она на ощупь, медленно, скрипуче, неотвратимо переваливаясь по квартире в своей коляске на спущенных шинах... Если бы рабби Лёв был родня Немезиде, его Голем в чине сержанта выглядел бы именно так... Как-то раз вспомнила, что во времена всеобщего дефицита, ещё до выхода на пенсию, она купила коробку спичек. Мысль, что от коробки должна была оставаться как минимум упаковка, терзала её. Следствие было лаконичным, как решение «тройки»: — Илюха! Куда дел спички?! У меня запас был! 157
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4