Колодцев-то в центре и не было. Лужи там постоянно были. Мы детьми туда и не совались. Родители одних маленьких и не пускали. Там гусей паслось — море! А они злые — гуси-то... Фонтанщицу звали Марья Ивановна. Красивая была женщина! А любовь у неё была несчастная, и умерла она совсем молодой... Закруглив историю столь фатальным манером, старуха всегда замолкала, шевелила губами, словно пыталась что-то вспомнить, но это ускользало от нее, и роняла голову, точно хотела выразить соболезнование, но не умела как... Признаться, зная, что МарьВаннами звали шарманщики своих обезьянок, я не очень-то верил в документальность этой картинки. Впрочем, как и многим другим. Но как-то случайным совершенно способом выяснилось, что эти персонажи были вполне документальными и они прочно вросли в городской эпос того убойного, несчастного, но крайне живучего поколения... О некоторых, вроде послевоенного Бимбы (то ли затрапезном хулигане, то ли местечковом Робин Гуде), говорили все пожилые дамы, которых только я успел расспросить... Бимбу, как Бабу Ягу, никто не помнил внешне или даже не видел, не мог точно описать, но о его существовании знали абсолютно все! Говоря о Бимбе, старушки томно закатывали глаза и откидывались на спинки тонетовских стульев. Так полагалось. Это была часть мифологемы. Это был культ. Но причину я так и не узнал. А бабушки уже не помнили. Я даже не знаю, как он выглядел, но полагаю, что в его внешности было много от одноименного героя фильма. Деяний и характера Бимбы история не сохранила. Но знать о нем полагалось. Словом, персонажи были очень, очень реальны. Факт. О них требовалось рассказывать заскорузлыми, наивными штампами из фильмов Александрова и Пырьева. Эти повести были, как лубок. Простые, примитивные, но очень красочные и востребованные. Гравюрные мужчины 154
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4