селектора на первом номере есть самое фундаментальное, а потому не требует подражаний и корректив.К тому времени, когда я стал за ней присматривать, от хлопотной старушки уже месяцев шесть как отказались ближайшие родственники. По старой привычке человечности они регулярно звонили и молчали в трубку, проверяя, не пора ли оформлять наследство. Сама бабушка неторопливо, но верно, как и учил Дарвин, превращалась из одуванчика в росянку. Мои родители купили ей современный телевизор. Премудрость войны с пультом была освоена за неделю. Партизанское движение так и не затихло, но в целом пульт стал подконтролен. Телевизор научился работать тише. Меня зауважали соседи. Уважение выливалось в приветствия и попытки занять денег. Увеличение прослушиваемых программ и возможности элементарной базы современной радиотехники неожиданно расширили горизонты одинокого человека и разбудили тягу к общению. Потребность зудела и терзала, как чесоточный клещ. Первой и основной жертвой потребности стал я. Старушка стала рассказывать свою жизнь. Подробно, без пропусков, в лицах. Если её перебивали, она начинала сначала. Её четьи, монотонные, как электрический ток, иногда слащавые, как заигрывания с ребенком, принимали эпический характер и формы. О себе говорила в третьем лице былинными оборотами гулящего бандуриста. Бытовые подробности прошлых лет сверкали, как виньетки старого манускрипта. Пахло плесенью. Она могла быть находкой для этнографа. Басовитое поскрипывание бабкиного голоса встречало меня сразу после работы и обволакивало до самого отбоя. В выходные это превращалось в сарацинскую пытку, и я стал работать по выходным. До сих пор я не знаю: репетировала ли она свои монологи? Сбивок в её былинах 149
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4