Подошёл отец. Хотел набрать гвоздей. Не успел. Долго стоял, удивлённый. Потом матюгнулся и внезапно расхохотался. Принялся выковыривать гвозди, забитые по самую шляпку в плотную глину тропинки. У отца сильные руки. И большие. Когда отец забирает его из детского садика, никак не получается ухватить ладонь. Поэтому он держится за большой или указательный палец. Но и вокруг того ручонка не смыкается. У бабушки, в другом городе, есть специальная отцовская пепельница. Дюралевый плоский самолёт, расплющенный в центроплане до блюдца. Снаружи он золотистый, а внутри белый. Почему-то представляется, что это ужасно дорогая и важная вещь. Странно, но от этого детского ощущения он не отделался и сейчас. В их посёлке зимой по выходным принято кататься на лыжах. Два маршрута. Оба в одну сторону, по одной лыжне. Просто второй — продолжение первого. Или до ключика, или дальше до горки в деревне километров за пять. Представляется ужасно далеко. Особо лыжи и зима ему не нравятся. Но приятно, когда его, выбившегося из сил, отец везёт на закорках или на буксире, сцепив кольцами лыжные палки. Иногда отец мастерит что-то в углу кухни. Выходят удивительные вещи. Или самолет из фанеры с резиновым мотором и металлическим пропеллером, или ярко-красный бриг с тяжёлым треугольным килем. Хотя вот голенастую избушку для игрушечной бабы-яги он так и не доделал. Венцов пять её бревенчатого низа несколько лет стояли на кухонном подоконнике, чуть правее дровяного титана. Пока родителей нет дома, сестра затевает показ мод. Усаживает его на диван, а сама достает туфли-лодочки на каблучке, сохранившиеся ещё со времён маминого школьного выпускного. Для обеспечения широты модельного ряда на середину комнаты вываливается куча старой одёжки, приготовленной на тряпки. Сестра посредине 135
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4