слов-то всё и не было. Не приходили. И становилось от этого дико неудобно. Непонятно перед кем... Но неудобно. На соседний участок забрёл какой-то клошар-ариец из местных. Вопросительно глянул на него. Подумав, он отдал оборвышу остатки водки в залапанной бутылке. Тот, часто-часто закивав, точно благодарно проиграл туш, тактично скрылся в зарослях мелкой ёлки. Хорошо, что молча. Всоседнем селе, слабо видном за холмом, звонко, схрипотцой, звякнул обрезок кислородного баллона, заменявший церковный колокол. По дороге пропылил мотоцикл. Повизгивал где-то рядом поползень. Ну а что говорить? Тогда он закурил, откинулся на мягкую кочку кукушкиного льна, прикрыл глаза и стал вспоминать. Больше ничего не оставалось. Получалось комком, вперемешку. Не задались воспоминания. Вот он идёт совсем маленький рядом со старшей сестрой. У обоих совершенно одинаковые красные нейлоновые куртки с белыми алюминиевыми пуговицами. Только его куртёнка, понятное дело, поменьше размером, и на грудном кармашке какая-то белая эмблема. Идут бегать по куче керамзита, сваленной за детским садом. До детского сада так и не дошли. Увидели отца, проехавшего на велосипеде к строящейся сарайке. Бросились за ним. Благо, что совсем рядом — метров двести. Отец со своим приятелем — дядей Игорем — строил сарай для собаки и нутрий. Сестре быстро надоело, и она ушла домой. Он остался. Выпросил у отца маленький молоток и кучу гвоздей. Точнее, гвозди не выпросил. Целый ящик стоял рядом. Стал забивать их в деревяшку, валявшуюся в пересохшей луже. Гвозди не лезли. Сказывался размер и отсутствие навыка. Покумекав, стал забивать в тропинку. Дело пошло веселее. Переколотил килограмма три. 134
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4