конторки мастеров, он бросил взгляд на большие часы с бумажным циферблатом. Всё верно. Пора. Ошибиться не боялся — просто привычка. Зашёл за загородку, убрал ножницы и киянку в верстак. Скинул приводной ремень с вальцов, выключил свет и постоял пару минут, покуривая. Вышел в цех, свернул направо. Сразу за гильотинными ножницами опять направо. Вышел из цеха, перёшел дорогу и, с трудом оттянув подпружиненную дверь, протиснулся в кузницу. Мимо трансмиссии, груды синеватых поковок нырнул в подсобку. Набрал в горсть соды и вернулся в свой цех. Прошёл в умывальник и долго оттирал сажу и окалину с рук. Он помнил, как в первые года два такое мытьё рук поташем вызывало жжение. Сейчас руки давно огрубели и совершенно перестали привередничать в плане выбора моющих. Глянул в душевую: много ли народа? Никого. Пошёл в душ, где долго тёр лицо мочалкой. Сажа на тело под спецовкой почти не попадала. Только на лицо и руки. Но их требовалось отмыть тщательно. Сначала просто мылом, потом мыльной мочалкой. Без горячей воды — иначе сажа въедалась в кожу. После того как отмыл черноту, долго фыркал уже под горячей водой. В раздевалке, куда прошел, не одеваясь, аккуратно завернул грязную спецовку в газету. До дома было близко, поэтому большинство заводских не переодевались, но ему приходилось слишком много иметь дел с вентиляцией, на трубы которой под потолком оседало довольно всякой дряни. Впрочем, ему нравилось ходить на завод в партикулярном. Так он был похож на инженера. Закончив заводские дела, прошёл через проходную, кивнув мутному вахтеру. Постоял на улице перед проходной, покурил. Плюнул на окурок, бросил его в дворниковский совок, стоявший у урны. Прямо через аллею, мимо пивной. Втянул ноздрями кисловатый подъездный запах заведения, чему-то усмехнулся. Дальше шёл не отвлекаясь. 121
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4