— Песню? И музыка есть? —А уж музыку сами, какую напишете. Я оставлю? Хорошо? Вот и ладушки. Бабушка оставила на столе у Ларисы листок и вышла, слегка шаркая ботиками и ковыряя стены клюкой. Мы изучили лист. Жёлтый, как я уже сказал. Почерк бисерный, но читаемый. Судя по переходам от серого до фиолетового — химический карандаш, который часто забывали слюнявить. Лист долго хранили сложенным — потерлись сгибы и выгорел на солнце один квадратик на оборотной стороне. Песня была очень патриотична и захватывала несколько эпох. Бравурно, крепко, достойно. Там пелось о БАМе и целине, газопроводе «Уренгой — Ужгород» и «Продовольственной программе». Коротенько затрагивались победа над гитлеровской Германией и всеобщее народное ликование по этому поводу. Но пуще всех был припев. Думаю, что в песне, на слух, он бы потерял всё очарование и силу тропа. Но вот на листе бумаги, как текст, он производил великое впечатление. Я приведу его так, как он был. Представьте себе: мелкий старушечий почерк, фиолетовый карандаш и желтоватый папирусный фон. И две строчки: Где провернулось у фортуны колесо — Там космонавтов над землёю пронесло! (2 раза) НЕ ТА ПЕСНЯ «Когда начинаешь себя жалеть, всегда получается, что вроде как жалеешь и не себя, а какого-то сказочного принца. Говно-то жалеть сложно. А принца жалеть и очень объяснимо, и даже возвышенно. Оттого любая жалость к самому себе имеет лёгкий налёт гомосексуализма. Но мужики больше всего на свете боятся обвинения 96
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4