в латентности. Поэтому не жалейте себя, други. Лучше найдите себе подругу и вынесите ей мозг. Так вроде и пидором не станете, и формальности соблюдёте», — так думал Мишка Шлёвский, более известный как просто Мишаня, или Шульц, двадцати двух лет отроду, бывший студент, отчисленный без права восстановления с четвертого курса родимого энергоинститута за пьянку. Домой в село ему не хотелось. Сажать свёклу и озимые он не любил, а иной работы там, кроме как ещё спиваться, не было. Нет, ну трезвенником он не был. Но и хобби в профессию превращать не спешил. Поэтому прямо сейчас он стоял на общей кухне общежития и чистил картошку. Вахтёры его знали хорошо, а потому пропускали беспрекословно — примелькался. Главное, не попадаться на глаза коменданту — та может прищучить. Но днём он работал на стройке, а вечером комендант носа в общагу не показывала. Да и жил он не в своей бывшей комнате, а у друзей, оставивших ему ключи на лето. А там, глядишь, и преддипломная — опять фатера свободна... Так было спокойнее всем. Пустые комнаты частенько взламывались дипломниками и заочкой — нужно было как-то сдавать бельё и всякие одеяла, давно уже пропавшие неизвестно куда, кастелянше — иначе не подписывался бегунок. Общага — три пятиэтажки в линию с переходами в торцах — за лето изрядно одичала без студентов. Волна абитуры прошла. Студенты начнут заезд не раньше чем через неделю. Скучно. На всю силикатную махину пара комнат с электриками да один-два лаборанта. И он. Шульц. Скучно. Кухонные мусорные бачки к середине лета перестали вонять в полную силу и слабо фанили только в непосредственной близости. Тараканы мигрировали до осени на свои летние тараканьи пастбища и пока не возвращались. В коридорах пахло не подъездом и табаком, а стройкой, 97
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4