I ІО ся чувствованіями услаждающими душу, тотЪ, поистинѣ, предпочтетЪ имЪ Овидія, у Омира, исключая аллегорическій поясѣ Венеры, нѣтѣ столько прекраснаго, сколько у Овидія. Сей послѣдній вездѣ блеститЪ, плѣняетЪ, сЪ каждой мыслію и изображеніемъ переноситъ читателей изЪ одного круга нѣжности вЪ другую сферу удовольствія. И естьли сердце наше сколько нибудь уже приготовлено кЪ печальному повѣствованію; то по крайней мѣрѣ бу- демЪ слушать Овидія такЪ какѣ плачущую Филомелу. Теперь приступимъ кЪ самому разсмотрѣнію. Сит subit illi ts tristissima noctis imago, Qiia mihi supremum tempus in urbe fuit ; ш. e. Логда представлю я тон ночи образЪ лютой Что вЪ Рилі'Ъ мнѣ била лослЪднею литутощ СЪ самаго начала СтихотворецЪ чувствительнымъ образомЪ трогаетЪ сердце •— прочитавЪ сЪ надлежащимъ вниманіемъ сіи стихи ощущаёмЪ какое- то пріятное впечатлѣніе *— й такЪ нѢтЪ Овидія вЪ Римѣ; онЪ удаленЪ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4