Александр МОРОЗКИН и ° ТАРТАРИЯ ни под крышей. От выбивающеюся из трещины в трубе огня загорелся муравейник на потолке избушки. Обливаясь ледяной водой из горшка, пытался потушить утеплитель, но тщетно. Тяжёлыми хлопьями повалил мокрый снег. И тут ему опять не повезло. Оступился на скользкой валежине. Больная нога подвернулась. Парализующая резкая боль ударила в голову. Боярин Мычка, крича и корчась от боли, ругая мурзу, топтавшею его конём, с тру- дом отполз к дубу. Голодное забытьё длилось недолго. От длительною питания клюквой разболелся желудок. Ноющая боль привела в сознание. Избушка догорала. Жар стал спадать. А от лежавшей у стены непотрошёной лошади доносился запах жареной конины. Подойти, подползти и выпотрошить тушу сил не нашлось. «Испорчу мясо, прогоркнет», - выкрикивал горемыка, пока был в сознании. Лёжа у стволов священною дуба в полудрёме, почувствовал у лица смрадное дыхание голодною зверя. С испуга, взревев не своим голосом, поднялся на ноги. На ставший привычным в собине запах жареного мяса пожаловали волки. И возможно, людоеды, пожиравшие мертвечину. Зная болота и пути бегства ордынцев, ему пока удавалось сторониться встреч с ними. Светящиеся глаза хищников были повсюду. Из спасительных деревьев у ручья оказалась только невысокая наклонённая ива. Вскарабкавшись на неё, беглец ожидал нападения, а волки ждали, пока остынет опалённая конская туша. Не прекращающейся мокрый снегопад ускорил их пир. На восходе солнца в замёрзшей одежде Мычка в изнеможении свалился с дерева. Лошадь оказалась съеденной полностью. Воя от безысходности и не в силах держаться без опоры на ногах, на коленях погрыз обмёрзшую кость. Его жизнь продолжалась в некоем мистическом забытьи, но с сохранившимися звериными инстинктами. Обслюнявленную, обглоданную волками кость боярин по- ложил себе за пазуху. Опасаясь волчьего преследования,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4