29 пойдешь стонать да охать... А кто виноватъ?., все самъ!... Эхъ ты старый человѣкъ, а ума ненакопилъ. — Хоть бы вы его уняли?—обратилась она къ окружающимъ.—Какъ вамъ не совѣстно; зачѣмъ вы нарочно его растравляете.... — Пляши, Поликарпушка,—со смѣхомъ прокричалъ въ отвѣтъ ей молодой парень,—если хочешь вина—на пей. И ІІоликарпушка, хотя и не держится на ногахъ, а все еще тянется къ чаркѣ вина. — Да оставь-же ты, неумный!—унимала дѣвушка своего разгулявшагося отца. Ш-што-ты. . тызапре... тить мнѣ хочешь!.. Никогда! .. еле выговаривая слова, прошипѣлъ старикъ. Пш-ла прочь отсюдова!... Шлюха... и здоровая пощечина раздалась на весь дворъ, заливъ щеку дѣвушки алой краской. Дѣвушка заплакала, а мододежъ захохотала. — Прибавь, Поликарпушка, прибавь еще!—кричали изъ кружка безумныхъ людей, и старикъ, куражась предъ людьми, набрасывался на свою дочь, награждая ее родительскими ударами Избитая дѣвушка, громко рыдая и закрывая лицо фартукомъ, старалась вырваться изъ кружка безсердечныхъ людей, а тѣ смѣялись и отталкивали ее опять къ отцу. Господи!... Пустите меня, душегубы проклятые... Злодѣи... Наконецъ, ей удалось вырваться къ воротамъ, и она безовсякой цѣли побрела къ парку,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4