28 Всѣ были веселы и довольны... Кажется, что всѣ позабыли тѣ заботы и печали, которыя ежедневно ихъ мучили и заставляли все забывать, что есть свѣтлаго и радостнаго въ жизни. Сѣренькая жизнь этихъ сѣренькихъ людей только и бываетъ тогда радостна, когда добрая чарка «зелена вина» заглянетъ въ ихъ тощія утробы и скажетъ: «что унывать?» «что печалится?» Ужъ ты сытъ-ли, не сытъ, Въ печаль нс вдавайся... Причешись, распахнись, Шути, улыбайся!... И веселится бѣднота, укрѣпленная этою доброю чаркою вина, а тутъ еще подъ этотъ разгулъ подоспѣли придти музыканты—эти вѣчно странствующіе венгерцы, ну и пошла гульба! Поликарпушку уже нѣсколько разъ угощала молодежь этой «чудною влагой», п онъ за нхъ пріятное угощеніе плясалъ до упаду. Когда старикъ падаль, молодежь разражалась неудержимымъ смѣхомъ. Рамъ и шумъ на дворѣ были невозможные... Вдругъ густую стѣну зрителей растолкала молодая, миловидная дѣвушка и, бросившись къ пляшущему старику, схватила его за руку и умоляюще заговорила: — Іятенька милый!... Ради Бога... оставь!... Пойдемъ. Будетъ тебѣ дурить-то на старости лѣтъ... Поглядѣлъ бы на себя, на что ты сталъ похожъ? Весь разбился, весь въ крови... А послѣ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4