30 сѣла тамъ на скамейку и среди безмолвной тишины горько, горько заплакала. — Несчастная я, несчастная,—причитала она.— Жизнь моя невеселая... Ужель я все такъ и буду мучится?... Ужель такъ пролетитъ мое свѣтлое время... въ такой жизни?.. Ужель не украсится мой безрадостный вѣкъ... Гдѣ-же счастье-то мое схоронішся?.. Эхъ ты бѣдность, бѣдность... до чего ты доводишь порою... И отецъ и онъ, оба мучаютъ меня...—И неудержимыя горькія слезы какъ потокъ лились изъ глазъ несчастной дѣвушки. — Ужель-же пропадать мнѣ?.. А можетъ онъ не обманетъ?... женится ..... Смеркалось... Заходящее солнце такъ чудно и ярко покрывало багрянцемъ стройныя молодыя березки и тополя. Жара свалила. Въ воздухѣ ощущалась свѣжесть. Мало-по-малу темносинее небо покрылось миріадами звѣздъ, а дѣвушка, все еще не трогаясь, сидѣла на своемъ мѣстѣ и раздумывала надъ своею горькою жизнью. Отъ фабрики къ ней приближалась мужская фигура... ближе, ближе...Это былъ молодой, красивый, щеголеватый фабричный. Онъ присѣлъ съ нею рядомъ и обнялъ ее за плечи. Нахальное лицо его самодовольно оглянулось кругомъ, насмѣшливо прищуривъ глаза, и прильнуло къ уху дѣвушки. Дѣвушка слушала его, наклонивъ голову, и крупныя слезы прямо изъ глазъ падали на ея руки, сложенныя на колѣняхъ. — Пусти,—прошептала она,—я уйду ..... Но
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4