! митрополитъ С.-Петербургскій и Новгородскій Гавріилъ, призывая его къ себѣ, какъ добрый и попечительный пастырь, употреблялъ самыя кроткія мѣры къ тому, чтобы возвратить эту заблудшую овцу во дворъ овчій,—и труды святителя не остались безнлодны. Само собою разумѣется, что обращеніе одного человѣка изъ раскола въ православіе не есть еще явленіе необыкновенное; но здѣсь достойна особеннаго, благоговѣйнаго вниманія та милость божія, которую испыталъ на себѣ упомянутый Ксенофонтъ. Онъ не только поносилъ святую Церковь православнз^ю и всѣхъ ея пастырей, все ея богослуженіе,—онъ нѣсколько разъ, въ бытность его подъ стражею, покушался даже насильственно прекратить свою жизнь, въ той увѣренности, что такая смерть вмѣнена будетъ ему въ мученичество; но милость божія хранила его: всякій разъ, когда онъ готовъ уже былъ поднять на себя руки, невидимая сила божія удерживала его отъ исполненія нреступнаго намѣренія и дивными путями довела его наконецъ до того, что онъ вполнѣ созналъ свое заблужденіе, искренно раскаялся и сердечно обратился въ православіе. Но обращеніи своемъ въ православіе, крестьянинъ Ксенофонтъ тогда же поступилъ въ число братства Валаамскаго монастыря и, по постриженіи въ монашество, нареченъ Кипріаномъ. Находясь здѣсь постоянно, онъ имѣлъ случай видѣться съ прибывшимъ туда на богомолье знакомымъ ему жителемъ города Ростова Гавриломъ Веревкинымъ, обращеннымъ за нѣсколько лѣтъ предъ тѣмъ тоже изъ раскола; кромѣ того, видѣлся онъ тутъ съ роднымъ дядею Веревкина и съ пріѣхавшею вмѣстѣ съ ними пожилою женщиною, у которой родной сынъ находился такасе въ расколѣ. Женщина эта, узнавъ изъ словъ Кипріана, что онъ обращеніемъ своимъ обязанъ одному милосердію Господа, пала къ ногамъ его и слезно умоляла: скажи мнѣ, батюшка, отецъ Кипріанъ, что особенно заставило тебя обратиться въ православіе изъ раскола, въ которомъ находился ты долгое время? Нто убѣдило тебя крѣпко вѣрить тому, н-то святая Церковь и понынѣ находится въ неизмѣнномъ благо-~|Г
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4