его по расколу наставника—по имени Симона, который исповѣдавъ ее, сказалъ, чтобы она пріобщилась. И когда она спросила его, чѣмъ ей пріобщиться: тотъ наставникъ, снимая съ себя крестъ, говорилъ, что оный съ мощами:—пріобщись его духовнѣ!—а что другаго никакого причастія, кромѣ сего креста, у него не имѣется. Какъ только она Алексѣева тотъ крестъ поцѣловала, то вдругъ почувствовала въ горлѣ какую-то остановку, препятствующую свободно производить дыханіе, которое часъ отъ часу болѣе затруднялось, и около б-го часа по полудни пришла въ измѣненіе такъ, что всѣ, находившіеся при ономъ случаѣ, не могли не думать, что она скончалась; и пробыла въ семъ положеніи часа съ полтора. Въ теченіи сего времени начали пріуготовлять ее къ положенію во гробъ: сперва обмыли ее, потомъ одѣвши положили на полъ, а вышеупомянутый наставникъ Симонъ сталъ кадить около нея. Въ сію минуту она пришла въ прежній разсудокъ и вскричала какъ ему—Симону, такъ и всѣмъ, бывшимъ съ нею въ расколѣ, чтобы они вышли вонъ и просила изъ бывшихъ тутъ православныхъ христіанъ,, чтобы они призвали священника для исповѣди ея и пріобщенія Святыхъ Таинъ. Почему и призвали его 5 числа въ 11 мъ часу ночи. По прибытіи священника С.-Петербургской единовѣрческой благовѣщенской церкви—что за Черною рѣчкою Михаила Степанова, она, увидѣвъ его, говорила при всѣхъ, тутъ прилунившихся, что, во время вышеупомянутаго, бывшаго надъ нею измѣненія, видѣла она какое-то ровное мѣсто, имѣющее на правой рукѣ озеро, а на лѣвой болото, посреди коихъ тропинку, или путь, ведущій на высокую гору, на которой были: (погребенныя уже давно при церкви) мать ея и бабушка, призывающія ее къ себѣ. Сколько-же она ни начинала подвизаться на гору, и, дабы удобнѣе восходить, хваталась за траву; но вышеозначенный старикъ Симонъ стаскивалъ ее внизъ, такъ что трава у нея изъ рукъ вырывалась. И въ. сіе время, съ содроганіемъ, увидѣла она сперва своего мужа, (въ расколѣ погребеннаго) лежавшаго въ бо- ■лотѣ, и денежнымъ мѣшкомъ покрытаго, потомъ увидѣла
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4