Однако-же изъ опасенія, какъ бы не заразиться Никоніанствомъ, я пересталъ ходить къ миссіонеру и брать у него книги; а чтобы нѣсколько успокоить свою совѣсть, рѣшился пріискать себѣ духовнаго отца и исповѣдать предъ нимъ свои сомнѣнія и душевные недуги:—и вотъ я пошелъ къ одному уважаемому мною наставнику Аароновскаго согласія, Т. А. К. Наставникъ принялъ меня и для исповѣди велѣлъ придти | въ какой нибудь праздникъ. Я пришелъ и—бесѣдовалъ съ | нимъ. Но этотъ наставникъ своими нелѣпыми мнѣніями о рожденіи Христа Спасителя поселилъ во мнѣ совершенное къ нему отвращеніе и даже внушилъ сомнѣніе относительно всего Аароновскаго согласія, такъ что я сталъ помышлять о возвращеніи въ Ѳедосѣевскую секту. Въ это время привелось мнѣ встрѣтиться съ учителемъ страннической секты, по имени Онисимомъ, который предъ '! тѣмъ сидѣлъ въ Архангельскомъ острогѣ и бѣжалъ оттуда. Этотъ учитель, хотя и мало свѣдущъ въ дѣлѣ вѣры, но такъ \ прельстилъ меня своими рѣчами, что я совсѣмъ почти рѣ шился оставить свой домъ, жену и послѣдовать за нимъ, аки за Христомъ... Только плачъ жены удержалъ меня! Потомъ, на основаніи Писанія, я убѣдился, что ученіе странниковъ объ Антихристѣ есть ложное и къ жизни совсѣмъ і ные лѣса. Въ то время, какъ Онуфрій проживалъ въ лѣсахъ, послѣдовалъ укавъ Императрицы Екатерины Второй, которымъ дозволялось открыто жить раскольникамъ и безбоязненно приписываться къ числу раскольниковъ но реэстровымъ книгамъ- Старообрядцы Архангельской губерніи воспользовались этою милостію Императрицы, рѣшились объявить себя раскольниками и не отказались виисатьса и въ реэстровыя книги. Когда Онуфрій вышелъ изъ пустыни и узналъ объ этомъ, то осудилъ старообрядцевъ, объявивъ имъ, что чрезъ запись свою въ расколъ они стлались отступниками отъ истинной вѣры. Чтобы очиститься отъ такого грѣха,—онъ предлагалъ старообрядцамъ идти къ нему на покаяніе. Старообрядцы толнами стали собираться къ нему. Слухъ объ ученіи Онуфрія дошелъ до красноборскихъ Вологодской губерніи старообрядцевъ; и они стали нерезывать его къ себѣ. Онуфрій переселился къ нимъ, и еще настойчивѣе сталъ доказывать, что писаться въ расколъ—великій грѣхъ. Здѣсь онъ былъ арестованъ и отправленъ въ Петербургъ; а затѣмъ, какъ непокорный упря- мецъ, посаженъ въ Шлиссербургскую крѣпость, откуда былъ выпущенъ чрезъ нятнад- •4* а А ІПЬЕЛд С, — чА^НЙІ I
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4