о преобразовательныхъ планахъ и предстоящихъ дѣйствова- ніяхъ, а моя молодая попадья, видя, что я все молчу да думаю, и говоритъ мнѣ: — Что ты какой задумчивый, хоть поговори со мной, успѣешь надуматься! Говорю съ ней о томъ, о семъ, а реформаторскія мысли изъ головы не выходятъ. Но вотъ добрался и до мѣста, гдѣ мнѣ предстояло начать семейную жизнь, гдѣ мнѣ предстояло пасти стадо Христово. Дѣло было поздней осенью; домъ, мною пріобрѣтенный, оказался не топленнымъ, дровъ при домѣ не было ни полѣна, въ амбарѣ хлѣба ни зерна, въ карманѣ денегъ у меня три рубля! Иду на утро въ храмъ Божій,—въ немъ тоже сырость, стужа, бѣднота. Возвращаюсь съ болью въ сердцѣ изъ церкви въ домъ; здѣсь встрѣчаетъ мужичекъ, проситъ дать молитву новорожденному ребенку и окрестить его. Иду. Курная лачужка, дымъ отъ топившейся печи, стужа отъ отворенной двери, стонъ родившей женщины, вопль рожденнаго младенца,—вотъ что представилось мнѣ. Читаю молитву родильницѣ, а у самого съ непривычки такъ и стучитъ сердце. Совершаю обрядъ крещенія, а у самого слезы изъ глазъ: нѣтъ чистой тряпки, нѣтъ лоскутка холста завернуть младенца; а я, откровенно сказать, думалъ было объяснить по совершеніи обряда крещенія, что значитъ бѣлая одежда, въ которую одѣваютъ крещаемаго, что значитъ хожденіе вокругъ купели при совершеніи таинства крещенія, но такъ какъ вмѣсто бѣлой одежды на крещаемаго младенца надѣли рунье, а вмѣсто купели крещеніе совершалось въ ушатѣ, то мнѣ оставалось разъяснительныя предпріятія оставить при себѣ. Кончаю обрядъ крещенія, снимаю ризу, отдаю ее дьячку. Отецъ новорожденнаго ребенка, не давъ мнѣ сѣсть, повалился въ ноги. Что такое, недоумѣваю. — Что тебѣ, братецъ, надо? Встань, говори безъ поклоновъ. 91
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4