Становой мимоходомъ спросилъ урядника, находится ли въ числѣ гостей священникъ и княжна-матушка, на что получилъ отрицательный отвѣтъ. Отецъ Леонидъ началъ звать Людмилу Леонидовну въ гости къ Бурову съ семи часовъ вечера. Онъ видѣлъ, какъ въ началѣ седьмого часа его сослуживцы, и діаконъ и причетникъ цѣлою толпою направились къ Сидору Иванычу. Но на приглашеніе отъ своей жены получилъ крайне нелюбезный отвѣтъ. — Ты съ ума сошелъ, съ семи часовъ идти въ гости на званный вечеръ! Да ты понятія не имѣешь о томъ, въ какое время я должна идти! — Да вѣдь ждутъ, неловко... — И пускай ждутъ; что я дьячиха что ли какая? — Не въ десять же часовъ идти! — Конечно не въ десять, ранѣе одиннадцати я и не пойду... Отецъ Леонидъ, чтобы не вызвать большей непріятности, и вообще какъ человѣкъ мягкій и уступчивый, замолчалъ, а матушка настояла на своемъ. Вотъ почему отецъ Леонидъ со своей супругой явился на балъ позднѣе всѣхъ, даже мѣстныхъ властей. Людмила Леонидовна была одѣта по модѣ и къ лицу. Она даже заставила мужа выписать себѣ пенснэ изъ варшавскаго магазина въ оправѣ накладного золота-нечернѣющаго, для большей величавости, такъ какъ не страдала ни близорукостью, ни слабозрѣніемъ. По справедливости нужно сказать, что Людмила Леонидовна одѣта была къ лицу, и вообще такъ раз- считанно,что она производила впечатлѣніе недурной дѣвушки, при ея тонкой таліи. Оприбытіи о. Леонида съ матушкой урядникъ тотчасъ же доложилъ приставу Шаркунову, а тотъ шепнулъ земскому начальнику Зубочистову. Матушка, по исключительной своей біографіи, обратила на себя вниманіе 79
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4