— У васъ, братъ, переходящія суммы—распрекрасная штука,—всегда обернуться можно. У насъ ужасно скверно въ этомъ отношеніи—нѣтъ никакихъ суммъ. Вотъ пишутъ, что всѣ сборы возложатъ на насъ,—тогда лучше будетъ. Проболтавъ о самыхъ нестоющихъ пустякахъ часовъ до девяти вечера и распивъ бутылку коньяку „Вильборнъ4, съ кисленькимъ лимонцемъ и сладенькимъ сахарцемъ, блюстители порядка и охранители общественнаго спокойствія отправились въ Выползово. Имъ ѣхать было верстъ пятнадцать, но они не спѣшили, желая пріѣхать послѣдними, когда всѣ гости будутъ въ сборѣ. И земскій и становой, въ своемъ пренебрежительномъ взглядѣ на деревенскую публику, о костюмѣ не заботились и поѣхали запросто въ рабочихъ тужуркахъ. Болтая дорогой, они между прочимъ вспомнили о томъ, что на балу должна быть необычайная матушка-княжна Зарѣчная. — Да что это за личность, спрашивалъ земскій начальникъ станового. — Какая то ученая. Пишетъ какую то философскую статью. — Ну, я ученыхъ не люблю, это не въ моемъ курсѣ. — Я поручилъ уряднику строго слѣдить за ней. Хоть бы отличиться, да Станислава получить... X. Какъ земскій начальникъ Зубочистовъ, такъ и становой приставъ Шаркуновъ, были въ своей мѣстности помѣщиками. Родители ихъ, конечно, отъ заливныхъ луговъ и дремучихъ лѣсовъ до традиціонныхъ крѣпостныхъ конюшенъ включительно, все прожили, оставивъ чадамъ своимъ преданіе о преимущественномъ происхожденіи и своихъ заслу77
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4