старшину съ писаремъ, письмоводителей земскаго начальника и станового, отца діакона и причетниковъ Выползов- скихъ и наконецъ на всякій подходящій случай урядника. Не только оффиціанты, вина, закуски, повара, но и музыканты—были выписываемы Буровымъ изъ Москвы, не говоря о бенгальскихъ огняхъ и феерверкахъ. У всѣхъ приглашенныхъ приготовленій была масса, конечно, всего болѣе у женщинъ, а разговору и того больше. Не придавали значенія этому балу, какъ люди высокопоставленные, земскій Зубочиетовъ и становой Шаркуновъ. Этимъ именитостямъ не стоило и говорить о какомъ-то мужицкомъ гуляньѣ. Но все-таки ѣхать было нужно. Во первыхъ, у Бурова вина веегда отличныя, во вторыхъ и тотъ и другой у Бурова состояли въ неоплатномъ долгу, а въ третьихъ, кто знаетъ, быть можетъ изъ купецкаго званія подвернется невѣста съ сотнею тысячъ. Это послѣднее обстоятельство и земскій и становой держали въ секретѣ даже другъ отъ друга, лелѣя мечту каждый въ своемъ сердцѣ. Но Зубочистовъ не могъ скрыть отъ Шаркунова того, что ему на этотъ мужицкій балъ Бурова нужно сто рублей, такъ какъ тамъ непремѣнно будутъ карты. — Дай пожалуйста мнѣ сто рублей, говорилъ Зубочи- стовъ Шаркунову, заѣхавъ къ нему на пути къ Бурову. Въ отвѣтъ на эту просьбу, Шаркуновъ позвонилъ письмоводителю. — Что угодно? — Сто рублей изъ переходящихъ. — Ая было приготовилъ препроводительныя бумаги и записалъ по книгамъ. — Отложить. — Слушаюсь. Внесенные письмоводителемъ сто рублей приставъ Шаркуновъ передалъ земскому начальнику Зубочистову. 76
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4