— Да что ты Дарья, ты совсѣмъ дура. — Чтой-то это? — У тебя нѣтъ ни принциповъ, ни идеаловъ. — Не вѣдаю родимая, развѣ въ подпольѣ нѣтъ ли, а у меня здѣсь на кухнѣ нѣтъ. — Ахъ Боже мой, я въ этой средѣ умру. — Да что ты, Господь съ тобой, не съ глазу-ли у тебя, нынѣ у насъ четвергъ, а не середа, и дни-то забыла, дай-ка я съ угольковъ тебя спрысну. Но Дарьѣ не удалось спрыснуть матушку. Людмила Леонидовна, не найдя возможнымъ болѣе и долѣе вести разговоръ съ кухаркой, удалилась изъ кухни въ свою комнату. VIII. Время шло своимъ чередомъ. Отецъ Леонидъ Изволенскій свыкался и съ своими новыми обязанностями и съ прихожанами и съ своей новой жизнью. Его усердное служеніе и ласковое со всѣми обхожденіе привлекали къ нему сердца всѣхъ прихожанъ. Въ нѣкоторые дни, свободные отъ службы, ему хотѣлось побывать къ ближайшимъ сотоварищамъ по службѣ, побесѣдовать, посовѣтоваться, подѣлиться мыслями и впечатлѣніями. И онъ дѣлалъ попытки завести это подходящее знакомство, но Людмила Леонидовна не сходилась ни съ одной ближайшей матушкой. Пріѣхавъ въ гости, или у себя принимая гостей, она дѣлала глупыя сцены, и Изволенскій, стыдясь за свою жену, прекратилъ знакомство съ сосѣднимъ духовенствомъ. Жены священниковъ относили это къ спѣси княжны матушки, но мужчины смотрѣли на дѣло ближе и понимали трагизмъ положенія и жизни Изволенскаго. Въ одинъ изъ зимнихъ, длинныхъ, морозныхъ вечеровъ отецъ Леонидъ сидѣлъ въ своемъ кабинетѣ, занимаясь дѣ71
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4