еще двѣ недѣли мы прожили съ тобою; а съ другой поздно, такъ какъ пѣсня наша спѣта. — Да, двѣ недѣли, но за эти двѣ недѣли я уже столько жертвовала собою, столько внесла въ твою жизнь высокаго, облагораживающаго, что только развѣ прирожденная грубость и неразвитость мѣшаютъ тебѣ это понимать. Изволенскій промолчалъ; но въ головѣ у него родился совсѣмъ неожиданный для него вопросъ: „что она,—его жена, глупая особа вообще или озорница?"—а внутренній голосъ давалъ ему непріятный отвѣтъ—„и то и другое!".. Всю наступающую ночь Изволенскій продумалъ о своей судьбѣ, стараясь убѣдить себя въ томъ, что женившись на княжнѣ Зарѣчной, онъ поступилъ добросовѣстно, извлекъ ее изъ нищеты и, быть можетъ, избавилъ отъ гибели. Вопросъ о сліяніи сословій у Изволенскаго сталъ затемняться другими вопросами. Только подъ утро заснулъ молодой человѣкъ, но ему и въ безпокойномъ короткомъ снѣ видѣлась родина, родной уютный чистенькій домикъ, привѣтливый родитель и ласковая, обходительная, заботливая матушка. Вмѣстѣ съ хозяевами часу въ восьмомъ утра всталъ отецъ Леонидъ, а княжна матушка покоилась безмятежно до полудня. Отецъ Леонидъ не одинъ разъ осторожно подходилъ къ ея постели, но будить не смѣлъ, боясь скандала. При видѣ спящей жены, не смотря на всю душевную тяжесть, у него вызвала улыбку мысль о томъ—какую великую жертву и пользу приноситъ его подруга жизни... VI. ’ Дождавшись пробужденія жены, отецъ Леонидъ вмѣстѣ съ нею поѣхалъ представляться мѣстному отцу благочинному. Сидоръ Иванычъ далъ молодымъ лучшую лошадь, ковровыя сани и молодца кучера. Людмила Леонидовна пове5 65
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4