Сидоръ Ивановичъ Буровъ старался все замять, смягчить и внушительно сказалъ діакону, чтобы тотъ оставилъ непріятный разговоръ. Діаконъ послушался старосты и начался дѣловой разговоръ о домѣ священника, о хозяйствѣ и прочихъ условіяхъ жизни. Послѣ предмѣстника Изволенскаго остался очень хорошій домъ, за который онъ назначилъ для деревни не малую сумму—двѣ тысячи рублей. Купить домъ этотъ отцу Леониду не было возможности. Свое матеріальное положеніе батюшка откровенно объяснилъ добродушному Сидору Ивановичу. — Можетъ быть, Господь и поможетъ уладить прихожанъ—обождите немного, батюшка. Вотъ, въ воскресенье, Богъ дастъ отслужите литургію, прихожане Васъ увидятъ, быть можетъ и купятъ вамъ приходомъ домъ послѣ бывшаго батюшки. — Помогите, Сидоръ Ивановичъ, окажите ваше доброе содѣйствіе. — Помогу, батюшка, помогу. Оставшись вдвоемъ съ женой, отецъ Леонидъ старался, хотя и мягко, но авторитетно внушить своей Людмилѣ Леонидовнѣ всю безтактность ея поведенія и глупаго столкновенія съ добродушными хозяевами и простосердечнымъ о. діакономъ. Но убѣжденія и доводы мужа не только не подѣйствовали на молодую женщину, но послужили вызовомъ новыхъ грубостей. — Ты мужикъ, за мужиковъ и заступаешься, ты попъ,— за кутейниковъ и ратуешь. Я знаю, что выходя за тебя— дѣлала почти нечеловѣческую жертву, но не думала, что жертва эта дойдетъ до такой невозможности. — Не знаю, кто изъ насъ жертвовалъ собой, но объ этомъ, другъ мой, говорить съ одной стороны рано, всего 64
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4