Получивъ сіе напутствіе епископа, отъ лица Господа глаголавшаго, дѣдъ мой, совмѣстно съ женою своею, четырьмя дѣтьми, въ томъ числѣ и отцомъ моимъ, по бѣдности своей, отправился пѣшимъ хожденіемъ въ далекую и невѣдомую весь, Серапіоновою пустынью именуемую, подвергая себя, жену и чада своя изнуренію и всѣмъ тяжестямъ хожденія въ осеннюю пору года при скудости средствъ. Но Божественная благодать немощная врачующая, даровала силу къ благополучному окончанію путешествія дѣду моему съ семействомъ его. Къ прискорбію, сіе хотя и трудное, но благополучное окончаніе, было и концомъ жизненнаго благополучія—какъ самого дѣда, такъ и семьи его. Прибывъ къ мѣсту своего назначенія въ село, Серапіо- нова пустынь именуемое, отецъ отца моего съ семействомъ своимъ остановился въ домѣ діакона и предъявивъ причту церковному свою ставленную грамоту, изъявилъ намѣреніе къ принятію храма; но ключи отъ дома Божія находились, по объясненію отца діакона, лично у помѣщика подканцеляриста Іоны Табеллярова. Сей причины ради и для представленія, дѣдъ мой отправился къ помѣщику Табеллярову, дабы получить ключи церковные и разрѣшеніе помѣщика приступить къ отправленію священнодѣйствія. Имѣя свѣдѣнія о лютости помѣщика отъ самаго владыки преосвященнаго и еще большія свѣдѣнія о лютости его Табеллярова, яко нѣкоего изверга, дѣдъ получилъ отъ старца, деньми ветхаго, отца діакона. Но уповая на милость Божію, дѣдъ мой, ради почести вящія, облекся въ рясу у него имѣемую, изъ желтотканной китайки построенную. Воззрѣвъ на это благолѣпное одѣяніе дѣда моего, отецъ діаконъ съ чистотою умысла и сокрушеніемъ сердца вымолвилъ: — Благолѣпіе одѣянія твоего, батюшка, недостойно зміеподобнаго сердца Іоны Табеллярова, и мнится мнѣ опасеніе, какъ бы сей лютый извергъ не подвергъ тебя поруганію. 36
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4