оо. Иванами читанная, но не терявшая для нихъ интереса и сердечной скорбности сказанія. — Да, братъ, было же времячко, нечего сказать, начиналъ о. Гортулянскій, вспоминая о прошедшихъ временахъ. — Да, братъ,—отвѣчалъ о. Вигилянскій,—времена были лютыя, равносильныя временамъ гоненій христіанскихъ во дни земной жизни св. апостоловъ. Начавшійся разговоръ въ подобномъ родѣ всегда оканчивался тѣмъ, что отецъ Иванъ Вигилянскій бережно вынималъ изъ-за откосной доски старомоднаго шкафа старинную рукописную книжку и начиналось трогательное чтеніе сказанія, озаглавленнаго: „Страданіе за состраданіе4, и заключающагося въ нижеслѣдующемъ: Сіе сказаніе писано рукою внука, чрезъ свое воспоминаніе и сказаніе отца о страданіяхъ дѣда, бывшаго въ санѣ іерейскомъ при храмѣ села Серапіоновой пустыни и лишеннаго богоблагодатнаго сана священства, по навѣтамъ вра- жіимъ и злобѣ болярина Табеллярова. Како злодѣяніе сіе случилось, Богу попустившему, врагу дѣйствующу, о семъ повѣствую братіи моей. Дѣдъ мой, бывшій іерей Никита Григорьевъ, рукоположенъ былъ изъ причетниковъ епископомъ Викторомъ къ храму села Серапіоновой пустыни изъ чуждой мѣстности, за тихій благородный нравъ и изрядное знаніе церковнаго обхожденія. Преподавъ благодать священства чрезъ свое епископское рукоположеніе, преосвященный Викторъ изрекъ дѣду моему: Никита, я поставилъ тебя пасти паству малую во приходъ Серапіонову пустынь; но служеніе твое будетъ трудное, понеже помѣщикъ той округи подканцеляристъ Іона Табелля- ровъ лютъ зѣло; но мягкость нрава твоего, быть можетъ, смягчитъ гнѣвъ его и, обративъ на путь добродѣтели, со- дѣлаетъ сыномъ царствія Божія. 35_ з*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4