Но дѣдъ, не внявъ гласу отца діакона, принявъ во вниманіе достодолжность представленія помѣщику, яко нѣкоему начальнику, почелъ за изрядное явиться въ благолѣпномъ облаченіи, съ достодолжнымъ смиренномудріемъ. На пути шествія къ хоромамъ болярина Табеллярова, дѣду представилась надобность совершить шествіе мимо риги боярской, въ которой производилась въ тотъ часъ молотьба хлѣба боярскаго. Помысливъ, что и помѣщикъ можетъ находиться для присмотра за работающими, дѣдъ мой направилъ путь свой въ оную ригу, и не заставъ здѣсь помѣщика, узрѣлъ только одного бурмійстра его, Луку Иванова, человѣка завѣдомо добраго, но запуганнаго и робкаго. Сей Лука Ивановъ, принявъ благословеніе дѣда и выслушавъ намѣреніе его явиться къ помѣщику, далъ совѣтъ обождать ему при ригѣ дальнѣйшаго приказанія; а самъ быстрыми шагами направился къ помѣщику съ докладомъ о намѣреніи дѣда представиться его именитости. По отбытіи бурмійстра, дѣдъ мой имѣлъ намѣреніе вступить въ бесѣду съ крестьянами, какъ чадами, Божіей милостію ему ввѣренными. Но замѣтивъ ихъ общее молчаніе, дѣдъ удивленъ былъ таковымъ до болѣсти и, узрѣвъ причину ихъ молчанія, по мягкости сердца своего, залился слезами горькими, ибо онъ узрѣлъ лютость велію отъ помѣщика Табеллярова происшед- шую. Но волѣ сего болярина, губы, въ тотъ день горохъ молотящихъ крѣпостныхъ людей его, сомкнуты были небольшими замочками, создававшими препятствіе къ отверстію гортани, дабы предварить и предотвратить возможность молотящимъ горохъ къ потребленію онаго. Сею лютою выдумкою Табелляровъ взошелъ въ округѣ своей въ славу нѣкую и пріобрѣлъ многихъ подражателей, къ вящей скорби душъ христіанскихъ, почитаемыхъ подлыми. Едва успѣлъ дѣдъ мой отереть лицо, отъ жалости слезами облитое, быстрымъ ходомъ пришелъ бурмійстръ этого 37
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4