знается въ несчастій. Не трудно жить и барствовать при обильныхъ средствахъ; жить въ удобствахъ всякій съумѣетъ; съумѣй вотъ при всей тяжести доли стоять на высотѣ своего величія и быть свѣтильникомъ свѣтящимъ! Потомъ, другъ мой милый, правду сказать, мы и сами немного виноваты въ томъ, что служимъ предметомъ насмѣшекъ,—въ обществѣ мы часто вступаемъ въ разговоры, до насъ не касающіеся, публично высказываемъ недовольство своею судьбою; нынѣ даже есть духовные отцы, которые публично жалуются на свою одежду, что ряса ихъ стѣсняетъ, уродуетъ. Нѣтъ, это не такъ. Мы должны ходить достойно званія своего и держать знамя власти духовной высоко; исключительность нашего положенія требуетъ отъ насъ въ обществѣ особой серьезности, не многоглаголаніе наше нужно въ обществѣ, а благоприличіе: нужно умѣть быть и простымъ, и серьезнымъ, и кроткимъ, и мудрымъ, и зміею, и голубемъ. Такова доля наша! Что касается пренебрежительнаго взгляда на насъ лицъ, не имѣющихъ права на уваженіе, то о нихъ и говорить нечего. Эти люди, не пользуясь сами уваженіемъ, не понимаютъ того, что другихъ нужно уважать. Они надъ нами смѣются, издѣваются; но за то они же, какъ черви ползаютъ предъ лицами, власть надъ ними имѣющими. Не говорю, мой другъ, что любо переносить безпричинное оскорбленіе, но можно и самого оскорбителя поставить въ такое положеніе, что онъ будетъ кланяться и просить у тебя прощеніе. Со мной былъ вотъ какой случай. Ъду я однажды изъ города, было у меня въ саняхъ нѣсколько пудовъ клади, и моя лошадка бѣжала мелкой рысцой. Нагоняютъ меня какіе-то молодые люди, какъ видно изъ торговаго сословія; я повернулъ лошадку свою въ сторону, чтобъ дать себя объѣхать спѣшившимъ людямъ. Но правившій лошадью, объѣзжая меня, задѣлъ своими санями за мои, и молодые люди—сѣдоки упали въ снѣгъ. Какъ 108
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4